Weekly Torah Portions


Full Text
Summary in Russian
Rav Zilber in Russian

Yaakov had reached the age of one hundred forty-seven, and the end of his days was approaching. He sent for Yoseph and made him promise that he would bury Yaakov in Canaan, the resting-place of his fathers, rather than in Egypt. Sometime later Yoseph was in- formed that Yaakov was ill, and Yoseph visited him with his two sons Ephrayim and Menasheh.

Yaakov had reached the age of one hundred forty-seven, and the end of his days was approaching. He sent for Yoseph and made him promise that he would bury Yaakov in Canaan, the resting-place of his fathers, rather than in Egypt. Sometime later Yoseph was informed that Yaakov was ill, and Yoseph visited him with his two sons Ephrayim and Menasheh. Yaakov told Yoseph that Ephrayim and Menasheh would be counted among Yaakov's own sons. They would each be the head of a Shevet (Tribe) as Yaakov's own sons. Yoseph brought these sons closer to Yaakov and Yaakov kissed and hugged them.

Yaakov stretched out his right hand and placed it on Ephrayim's (the younger son) head and his left hand on Menasheh's (the elder son) head. Yaakov then blessed his two grandchildren. Yoseph saw that his father's right hand was placed on Ephrayim's head and thought this was wrong. Yoseph lifted his father's hand and explained to his father that Menasheh was the oldest and, therefore, his right hand should be on him. Yaakov refused to change the position of his hand, predicting that though Menasheh will become a nation and will be great, Shevet Ephrayim will be even greater.

Yaakov now called all his sons to his bedside. He spoke to each of his sons and blessed them.

Yaakov commanded all of his sons to bury him in the M'oras Hamachpelah which Avrohom purchased from Ephron. Yaakov finished commanding his sons, gathered his feet into the bed and "returned to his people."

Yoseph fell on the face of his father and wept over him and kissed him. Yoseph commanded the physicians to embalm Yaakov which they did. The Egyptians mourned Yaakov for seventy days. Yoseph received Paroh's permission and he, his brothers, and their households, together with the elders of Egypt were able to go to Canaan to bury Yaakov .Yoseph and his brothers had done as they were commanded; they had buried Yaakov in the M'oras Hamachpelah.

On their return to Egypt, Yoseph's brothers, now afraid that Yoseph would seek vengeance against them, sought his pardon for their past misdeeds. However, Yoseph reassured them that he had no vengeance in mind. Yoseph calmed them and told them that he would support them and their children. Before Yoseph's death, he made the children of Israel take an oath to take along his remains with them when Hashem would return them to the Promised Land. Yoseph died at the age of one hundred ten and he was embalmed and placed in a coffin in Egypt.

1st Alliya
2nd Aliya
3rd Alilya
4th Aliya
5th Aliya
6th Aliya
7th Aliya

Jacob's Last Days

Jacob made Egypt his home for 17 years. He lived to be 147 years old. When Israel realized that he would soon die, he called for his son
Joseph. “If you really want to do me a kindness,” he said, "place your hand under my thigh. Act toward me with truth and kindness, and do not bury me in Egypt. Let me lie with my fathers. Carry me out of Egypt, and bury me in their grave." 

   "I will do as you say," replied [Joseph].
   "Swear to me," said [Jacob]. 

   [Joseph] made an oath to him, and, from where he was on the bed, Israel bowed.

    A short time after this, Joseph was told that his father was sick. [Joseph went to his father,] taking his two sons, Manasseh and Ephraim, along with him. When Jacob was told that Joseph was coming to him, Israel summoned his strength and sat up in bed. Jacob said to Joseph, "God Almighty once appeared to me in Luz, in the land of Canaan. He blessed me, and said to me, 'I will make you fruitful and numerous, and have you give rise to an assembly of nations. I will give this land to you and your descendants as their property forever.’

   "Now, the two sons who were born to you in Egypt before I came here shall be considered as mine. Ephraim and Manasseh shall be just like Reuben and Simeon to me. Any children that you have after them, however, shall be considered yours. They shall inherit only through their [older] brothers. "When I was coming from Padan, [your mother] Rachel died on me. It was in Canaan, a short distance before we came to Ephrath. I buried her there along the road to Ephrath (Bethlehem)."
   Israel saw Joseph's sons. "Who are these?" he asked.
  "They are the sons that God gave me here," replied Joseph to his father.
   “If you would, bring them to me,” said [Jacob]. “I will give them a blessing.” 

  Israel's eyes were heavy with age, and he could not see. When [Joseph] brought [his sons] near him, [Israel] kissed them and hugged them. "I never even hoped to see your face," said Israel to Joseph. "But now God has even let me see your children."  Joseph took [the boys] from near his (father's) lap, and he bowed down to the ground. Joseph then took the two boys. He placed Ephraim to his right (to Israel's left), and Manasseh to his left (to Israel's right). He then came close to [his father]. Israel reached out with his right hand and placed it on Ephraim's head [even though] he was the younger son. He [placed] his left hand on Manasseh's head. He deliberately crossed his hands, even though Manasseh was the firstborn.

   [Jacob] gave Joseph a blessing. He said, "The God before whom my fathers, Abraham and Isaac, walked, is the God who has been my Shepherd from as far back as I can remember until this day, [sending] an angel to deliver me from all evil. May He bless the lads, and let them carry my name, along with the names of my fathers, Abraham and Isaac. May they increase in the land like fish."

   When Joseph saw that his father had placed his right hand on Ephraim's head, he was displeased. He tried to lift his father's hand from Ephraim's head and place it on Manasseh's.   "That's not the way it should be done, Father," said  Joseph. "The other one is the firstborn. Place your right hand on his head." 
   His father refused and said, "I know, my son, I know. [The older one] will also become a nation. He too will attain greatness. But his younger brother will become even greater, and his descendants will become full-fledged nations."'
   On that day [Jacob] blessed them. He said,  “[In time to come] Israel will use you as a blessing. They will say, ‘May God make you like Ephraim and Manasseh.’” He [deliberately] put Ephraim before Manasseh. 
   Israel said to Joseph, "I am dying. God will be with you, and He will bring you back to your ancestral land. In addition to what your brothers shall share, I am giving you Shechem, which I took from the Amorite with my sword and bow."

Blessings: Reuben, Simeon, Levi

    Jacob called for his sons. [When they came,] he said, "Come together, and I will tell you what will happen in the course of time. Come and listen, sons of Jacob; listen to your father Israel.
   "Reuben, you are my firstborn, my strength and the beginning of my manhood, first in rank and first in power. [But because you were] unstable as water, you will no longer be first. This is because you moved your father's beds, committing a profane act. He moved my bed!
   "Simeon and Levi are a pair; instruments of crime are their wares. Let my soul not enter their plot; let my spirit not unite with their meeting-for they have killed men with anger, maimed bulls with will. Cursed be their rage, for it is fierce, and their fury, for it is cruel. I will disperse them in Jacob, scatter them in Israel.


    "Judah, your brothers shall submit (yodu) to you. Your hand shall be on your enemies' necks; your father's sons shall bow to you.  "Young lion, Judah, you have risen from prey, my son. He crouches, lies like a lion, like an awesome lion, who will dare rouse him?  "The scepter will not depart from Judah, nor legislation from his descendants. Nations will submit to him until the final tranquility comes. "He loads down his donkey with a [single] grapevine, his young donkey with a single vine branch. He even washes his clothes in wine, his cloak in the blood of grapes. But his eyes are more sparkling than the wine, his teeth whiter than milk.


  "Zebulun shall settle the seashores; he will be a harbor for ships; his border shall reach Sidon.


   "Issachar is a strong-boned donkey, stretching out between the saddlebags. But he sees that the resting place is good, and that the land is pleasant, so he will bend his back to the load, working like a slave.


    "Dan shall fight for (dan) his people, like any one of the tribes of Israel. Let Dan be a snake on the road, a viper on the path, biting the horse's heel, so the rider falls backward. I pray that God will help you.


    "Raiders (gad) shall raid Gad, but he will raid at [their] heel.


    "From Asher shall come the richest foods; he shall provide the king's delights.


"Naphtali is a deer running free; he delivers words of beauty. 


 "Joseph is a fruitful son, [like] a fruitful vine by the fountain, with branches running over the wall.  "[People] made his life bitter and attacked him; masters of strife made him their target. But his resolution remained firm, and his arms were [eventually] bedecked with gold. This was from Jacob's Champion, and from then on, he became a shepherd, a builder of Israel. "[This was] from your father's God, who will [still] help you, and [from] the Almighty, who will bless you. [Yours will be]  the blessings of heaven above, the blessing of the water lying beneath, the blessing of breast and womb. "May your father's blessing add to the blessing of my parents, lasting as long as the eternal hills. May they be for Joseph's head, for the brow of the elect of his brothers.

Benjamin; Conclusion

   “Benjamin is a vicious wolf. He eats a portion in the morning, and divides his prey in the evening." 

   All these are the tribes of Israel, twelve in all, and this is what their father said to them when he blessed them. He gave each one his own special blessing.

   [Jacob] then gave [his sons] his final instructions. "I am going to join my people [in death]," he said. "Bring me to my fathers, to be buried in the cave in the field of Ephron the Hittite. [This is] the cave in Makhpelah Field, bordering Mamre, in the land of Canaan. Abraham bought it along with the field from Ephron the Hittite as burial property. This is where Abraham and his wife Sarah are buried; this is where Isaac and his wife Rebecca are buried; and this is where I buried Leah. The purchase of the field and its cave from the children of Heth [is still recognized]." 

   Jacob thus concluded his instructions to his sons. He drew his feet back onto the bed, breathed his last, and was brought back to his people. Joseph fell on his father's face. He wept there and kissed [his father]. The Joseph then ordered his servants, the physicians, to embalm his father. The physicians thus embalmed Israel. It took forty days, since that was the time required for embalming. Egypt mourned [Jacob] for seventy days.
   When the period of mourning for Jacob was over, Joseph addressed Pharaoh's court and said, "If you would do me a favor, give the following personal message to Pharaoh: 'My father bound me by an oath and he declared, "I am dying. You must bury me in the grave that I prepared for myself in the land of Canaan." Now, if you allow me, I will head north and bury my father. I will return."' 
   "Go bury your father," said Pharaoh, "just as he had you swear."
   Joseph headed north to bury his father, and with him went all of Pharaoh's courtiers who were his palace elders, as well as all the [other] elders of Egypt. All of Joseph's household, his brothers, and his father's family [also went]. All they left behind in Goshen were their small children, their sheep and their cattle. A chariot brigade and horsemen also went with them. It was a very imposing retinue.
   They came to Bramble Barn (Goren HaAtad) on the bank of the Jordan, and there they conducted a great, imposing funeral. [Joseph] observed a seven day mourning period for his father. When the Canaanites living in the area saw the mourning in Bramble Barn, they said, "Egypt is in deep mourning here." The place on the bank of the Jordan was therefore called Egypt's Mourning (Avel Mitzraim).
   [Jacob's] sons did as he had instructed them. His sons carried him to Canaan, and they buried him in the cave of Makhpelah Field, bordering Mamre. [This is] the field that Abraham bought for burial property from Ephron the Hittite.
   After he buried his father, Joseph returned to Egypt along with his brothers and all those who went with him to his father's burial. Joseph's brothers began to realize [the implications] of their father's death. "What if Joseph is still holding a grudge against us?" they said. "He is likely to pay us back for all the evil we did him."
   They instructed [messengers] to tell Joseph: "Before he died, your father gave us final instructions. He said, 'This is what you must say to Joseph: Forgive the spiteful deed and the sin your brothers committed when they did evil to you.' Now forgive the spiteful deed that [we], the servants of your father's God, have done."
   As [this messengers] spoke to him, Joseph wept. His brothers then came and threw themselves at his feet. "Here!" they said, "We are your slaves!"

   "Don't be afraid," said Joseph to them. "Shall I then take God's place? You might have meant to do me harm, [but] God made it come out good. [He made] it come out as it actually did, where the life of a great nation has been preserved.

 Now don't worry. I will fully provide for you and your children." He thus comforted them and tried to make up.

   Joseph remained in Egypt along with his father's family. He lived to be 110 years old. Joseph saw Ephraim's grandchildren, and the children of Manasseh's son Makhir were also born on Joseph's lap.
   Joseph said to his close family, "I am dying. God is sure to grant you special providence and bring you out of this land, to the land that he swore to Abraham, Isaac and Jacob." Joseph then bound the Israelites by an oath: "When God grants you [this] special providence, you must bring my remains out of this place."
   Joseph died at the age of 110 years. He was embalmed and placed in a sarcophagus in Egypt.

Прожив в Египте 17 лет, Яаков почувствовал, что дни его сочтены, и призвал Йосефа, чтобы взять с него клятву в том, что он поxоронит его в гробнице праотцов — пещере Маxпела.

Йосеф привел к больному и ослабевшему Яакову двуx своиx сыновей - Эфраима и Менаше. Яаков приравнял Эфраима и Менаше к своим сыновьям, тем самым отдав Йосефу двойную долю наследства, которая до этого была привилегией первенца Реувена. Яаков практически ослеп от старости, и когда Йосеф подвел своиx сыновей для благословения , он возложил правую руку, обычно предназначавшуюся для первенца, на голову младшего — Эфраима. Йосеф стал поправлять его, но Яаков сознательно выделил Эфраима, ибо предвидел его будущее величие.

Затем Яаков призвал остальныx своиx сыновей, чтобы благословить и иx тоже. В благословленияx Яакова отразился индивидуальный xарактер каждого, его склонности и способности, а также предсказана роль, которую его потомки сыграют в дальнейшей истории. Яаков покинул этот мир в возрасте 147 лет. Грандиозная траурная процессия провожала его в последний путь из Египта в Кнаан к пещере Махпела.После кончины Яакова братья стали опасаться, что теперь Йосеф отомстит им. Но Йосеф переубедил иx и даже обещал содержать иx самиx и иx семьи. Все оставшиеся годы своей жизни Йосеф провел в Египте, успев увидеть праправнуков Эфраима.

Перед смертью Йосеф предсказал. что по воле Б-га сыны Израиля выйдут из Египта, и взял с них клятву, что они вынесут с собой его кости. Йосеф умер в возрасте 110 лет, и тело его было набальзамировано. Так заканчивается книга Брейшит, первая из пяти книг Торы.

Беседы о Торе. Рав Ицхак Зильбер

В недельной главе “Вайхи” (“И жил”) рассказывается о последних днях нашего праотца Яакова. Яаков взял с Йосефа клятву не хоронить его в Египте, а перенести в Хеврон и похоронить там, в пещере Махпела, рядом с Авраhамом и Ицхаком. Он благословил детей, пророчески предсказав каждому его будущее. Йосеф выполнил наказ отца и перевез его тело в Эрец-Исраэль. Его сопровождала вся семья Яакова, все слуги Паро и все старейшины Египта со всадниками и колесницами. Перед смертью Йосеф тоже взял с сынов Израиля клятву, что когда Б-г вспомнит о них, т.е. освободит их из египетского рабства, они возьмут его кости с собой и похоронят в Эрец-Исраэль.

“И приблизились дни Исраэля (Яакова. — И.З.) к смерти, и позвал он своего сына Йосефа и сказал ему: Я прошу тебя, если я нашел милость в твоих глазах, положи, пожалуйста, руку под мое бедро (т.е. поклянись святостью союза Б-га с Авраhамом, знаком чего является обрезание — это близко к бедру. — И.З.), и сделай мне истинную милость, не хорони меня в Египте. И я лягу с моими отцами (т.е. душа моя будет с ними в мире ином. — И.З.), и вынесешь меня из Египта, и похоронишь, где они похоронены. И сказал он: Я сделаю по слову твоему. И сказал Яаков: Поклянись мне! И Йосеф поклялся ему” (47:29-31).

Непонятно, зачем Яакову надо было брать клятву с такого верного и преданного сына, как Йосеф. Разве просьбы отца (последней просьбы!) недостаточно?

Долго я этого не понимал и мучился этим вопросом, пока не произошел один случай, многое мне объяснивший.
В Казани был у меня друг по фамилии Мазур, очень достойный, умный, добрый человек, бывший подрядчик. Было ему без малого девяносто. Он жил вместе с женой у сына, профессора Бориса Львовича Мазура, специалиста по лечению туберкулеза (существует разработанная им “теория синей палочки”). Сын очень уважал отца. И вот мать профессора умерла. Так как Бориса Львовича, хорошего врача и отзывчивого человека, очень ценили, то выразить ему соболезнование пришли все, кому он оказывал помощь: масса сотрудников госбезопасности, служащие горкома и обкома партии, работники университета и т.д. Когда я вошел в дом, яблоку негде было упасть. Говорили приблизительно следующее: “Дорогой Борис Львович, ваше горе — это наше горе, мы похороним вашу маму с почестями, как подобает”. Тут же одели ее, как принято у русских, приготовили место на кладбище.

Надо сказать, что отец и мать профессора были глубоко верующими людьми. В первые часы после смерти матери профессор был растерян и подавлен, а когда пришел в себя, то побоялся возразить, что хотел бы похоронить мать по еврейским законам: ведь за это снимут с работы, исключат из партии. Нас, знакомых из еврейских семей, собралось десять человек, мы пошли на похороны, но невозможно было пройти через толпу даже для того, чтобы прочесть “Кадиш”. Все, что мне удалось сделать по еврейскому обычаю, — это накануне похорон, глубокой ночью, когда все ушли, привести женщину, которая обмыла покойницу и надела на нее льняные тахрихим (под одежду). Я не мог смотреть на искаженное горем лицо старика. Он все твердил: “Ицхак, я-то знаю, какая она была праведница. И чтобы ее хоронили не по-еврейски?!” И старик дал мне бумагу, попросив, когда придет час, передать ее в руки его сыну. Там было написано: “Мой дорогой сын Борис! Ты знаешь, что всю жизнь я живу по законам еврейской веры. Единственная просьба к тебе — когда умру, позови евреев, и пусть сделают все по еврейским законам”.

Теперь представим себе: Яаков умер. Поспешно явились все министры и говорят: “Дорогой Йосеф, мы приготовили место для твоего отца рядом с главным жрецом Египта!” Поди объясни им, что даже земля Египта противна Яакову и он хочет быть похоронен в Эрец-Исраэль. Вот Яаков и взял с Йосефа клятву, чтобы тот мог на нее сослаться. Так оно и вышло.

“И прошли дни его (Яакова. — И.З.) оплакивания, и говорил Йосеф придворным Паро так: Если обрел я милость в ваших глазах, то прошу, чтобы вы сказали во услышание Паро так: Мой отец связал меня клятвой, сказав: Вот я умираю. В моей могиле, что я выкопал для себя в стране Кнаан, там похоронишь меня. — И теперь я пойду, и похороню отца, и вернусь. И сказал Паро: Иди и похорони отца, как он связал тебя клятвой” (50:4-6). Другими словами: если бы не взял отец с тебя клятвы, я бы не разрешил. Мидраш говорит, что Паро хотел было сказать: ничего страшного не случится, если ты и не выполнишь клятву, данную отцу, но потом сообразил, что тогда Йосеф может позволить себе не выполнять клятвы, данные Паро, клятвы не разглашать государственные секреты.

Продуманность действий Яакова подсказывает нам, насколько это важно— хоронить умерших как положено у евреев. Мы видим, какое большое значение придавали этому наши предки Авраhам и Яаков.

Тора дает несколько заповедей о том, как следует поступать с телом мертвого человека. Его надо похоронить в земле, и похоронить в тот же день (как сказал Б-г Адаму: “ибо прах ты, и в прах возвратишься”— 3:19). Тело нельзя оставлять на ночь, кроме как для воздаяния ему почестей — например, ради приезда детей покойного. И даже человек, совершивший особо тяжкое преступление, приговоренный по закону Торы к казни и потом — к минутному повешению, должен быть похоронен в земле в этот же день.
Так Йеhошуа, ученик Моше, поступил с пятью царями, напавшими на евреев и потерпевшими поражение. Он похоронил их до захода солнца (Йеhошуа, 10:27).

Нельзя хоронить тело в цинковом гробу, а если хоронят в деревянном, надо сделать в нем отверстия. Ни в коем случае нельзя извлекать какую-то пользу из мертвого тела (снимать волосы, вырывать зубы и т.п.) Нарушение заповеди хоронить в земле — очень большой грех. И столь же большой грех — сжечь тело человека. Именно за этот грех Б-г сурово покарал моавитян. “Так сказал Г-сподь: за три преступления Моава [Я промолчал бы], но за четвертое не отвращу Я [гнева] от него; за то, что пережег он в известь кости царя Эдомейского. И пошлю Я огонь на Моав, и пожрет он дворцы Керийота; и погибнет Моав в сумятице и грохоте, под рев рога. И истреблю Я судью из среды его, и всех сановников его перебью [вместе] с ним, — сказал Г-сподь” (Амос, 2:1-3). Безусловно, лучше похоронить родного человека далеко от дома, не имея возможности потом посещать его могилу, чем кремировать тело. Не хоронят рядом людей, бывших при жизни врагами. Не хоронят грешника рядом с праведником. По закону, где бы евреи ни жили, у них должно быть свое отдельное кладбище.

Сам я, находясь в лагере, все время думал: “Ой, не хочу, чтобы меня зарыли здесь, хочу быть похороненным среди евреев на еврейском кладбище”. Как я ни старался отвлечься от этих мыслей, никак не мог, они не давали мне покоя. Потом от родных и от многих знакомых я слышал, что те же мысли одолевали их в эвакуации, в 1941-45 годах, когда они жили в чужих краях, в местах, где нет еврейского кладбища.

Не раз и не два в жизни меня тайно вызывали к себе знакомые и со слезами просили, чтобы, когда они умрут, я позаботился об их похоронах, т.е. помог похоронить их как положено у евреев. Были среди них люди, о которых я никогда бы не подумал, что они захотят этого.

Несколько слов о последних благословениях Яакова. Благословляя Йеhуду, Яаков сказал: “Не отойдет жезл [власти] от Йеhуды и законодатель из потомков его” (49:10).

Как известно, по приказу Б-га пророк Шмуэль помазал на царство Давида (семья Давида — из колена Йеhуды), и Б-г обещал роду Давида вечность: “И сделаю вечным потомство его, и престол его — как дни неба” (Тhилим, 89:30). Т.е. так же, как еврейскому народу обещана вечность и возвращение в свою страну, точно так же обещано, что род Давида не исчезнет, не будет уничтожен. Придет время, когда во главе народа встанет царь из этой семьи, и он соберет всех евреев в Эрец-Исраэль и построит Третий Храм — это и есть время прихода Машиаха.

Благословение Яакова о “законодателе из потомков его” означает, что из колена Йеhуды выйдет много “властителей дум” еврейского народа, т.е. талмидей хахамим, духовных руководителей. Оно осуществляется со всей очевидностью. Во времена судей народ возглавлял глубокий знаток Торы судья Отниэль бен Кназ — потомок Йеhуды. Во времена Второго Храма и сотни лет потом славились учеными многие поколения семьи hилеля (“Сказал р. Леви — есть книга родословия в Йерушалаиме, в которой написано: hилель происходит от Давида” — Мидраш раба, Брешит, 98:8). Р. Йеhуда а-Наси, записавший мишнайот, — представитель седьмого поколения семьи hилеля. Раши, Рамбам, Абраванель, Маhараль из Праги — все они потомки Йеhуды, из семьи Давида.

Что же касается первой части благословения, то в Израиле, и в Америке, и в Марокко есть семьи, сохранившие точные предания о том, что они происходят из семьи Давида. Я сам видел родословные, восходящие к Давиду. От потомков этих семей придет к нам Машиах

Rav Yitzchak Zilber (in Russian) Rabbi Dovid Grossman