Weekly Torah Portions

Full Text
Summary in Russian
Rav Zilber in Russian

The Torah addresses Aharon and his sons to teach them additional laws that relate to their service. 

The ashes of the 'Korban Olah' -- the korban burnt on the Altar throughout the night -- are to be removed from the area by the Kohen after he takes off his special linen clothing. The Olah is brought by someone who forgot to perform a positive commandment of the Torah. The Kohen retains the skin. The fire on the Altar must be kept constantly blazing. The 'Korban Minchah' is a meal offering that is made from flour, oil and spices. A handful of it is burned on the Altar, and a Kohen eats the remainder before it becomes leaven. The Parashah describes the special korbanot offered by the Kohen Gadol each day, and by Aharon's sons and future descendants on the day of their inauguration. 

The 'Chatat,' the korban brought after an accidental transgression, is described, as are the laws for the slaughtering and sprinkling the blood of the 'Asham,' the 'guilt-korban' for certain transgressions. The details for the 'Shlamim,' various types of peace korbanot, are described, including the prohibition against leaving the remains of the 'Todah,' the thanksgiving korban, uneaten until the morning. All sacrifices must be burned after they may no longer be eaten. No sacrifice may be eaten if it was slaughtered with the intention of eating it too late. 

Once they have become tame (ritually impure) korbanot may not be eaten and they should be burned. One may not eat a korban when he is ritually impure. Blood and Chelev, forbidden fats of animals, are prohibited to eat. Aharon and his sons are granted the breast and shank of every 'Korban Shlamim'. The inauguration ceremony for Aharon, his sons, the Mishkan and all of its vessels is detailed.
The Kohanim were given the mitzvah of "T'rumas Hadeshen"-lifting the ashes of the daily "0105" (Consumed Offerings). They were also told to keep the fire on the altar burning continuously. Aharon, the Kohein Godol, was instructed to bring a meal-offering each morning and evening.

Additional laws were given specifying the duties of the Kohanim and the portions of the offerings they were to receive as their due. They could eat of the meal, sin, and trespass offerings only if they were ceremonially clean, and only within the Court of the sanctuary.

In an impressive ceremony conducted in the Court of the Sanctuary, Moshe installed Aharon and his sons in their offices, with the assembly watching. After the Kohanim had bathed, Moshe dressed Aharon in his distinctive garments, and anointed the Tabernacle and its contents (the Ark, Table of Showbread, Candelabra, and Altar of Incense), as well as the Altar of Burnt Offering, and the laver and its base (all of which stood in the Court of the Sanctuary). He then poured the anointing oil upon Aharon's head, thus sanctifying him. Finally, the regular Kohanim were invested with their garments. Moshe then brought a sin offering and burnt offering. These rites were repeated for seven days, during which Aharon and his sons remained within the Court.

{tab=1st aliya}

Ashes of the Burnt Offering

   God spoke to Moses, telling him to relate the following instructions to Aaron and his descendants:

   This is the law of the burnt offering. The burnt offering shall remain on the altar's hearth all night until morning, so that the altar's fires can be ignited with it.  The priest shall then put on his linen vestments, including his linen pants. He shall remove the ashes of the burnt offerings consumed by the fire that are on the altar, and place them near the attar.

   He shall then take off his vestments, and put on other garments! He shall then take the ashes to a ritually clean place outside the camp.

   The fire of the altar shall be ignited with [the remains of the offerings]. Each morning, the priest shall kindle wood on them. On [this wood] he shall then arrange burnt offerings and burn the choice parts of the peace offerings. Thus, there shall be a constant fire kept burning on the altar, without being extinguished.

Laws oft he Meal Offering

   This is the law of the meal offering: [One of] Aaron's descendants shall offer it before God, [near the place where one ascends] to the altar. 

With his three middle fingers he shall lift up some of the wheat meal and oil of the offering, and [then remove] all the frankincense on the offering. He shall burn [this] on the altar as an appeasing fragrance - it is the memorial portion to God.

   Aaron and his descendants shall then eat the rest of [the offering]. It must be eaten as unleavened bread in a holy place. They must therefore eat it in the enclosure of the Communion Tent.  It shall not be baked as leavened bread.

   I have given this to them as their portion of My fire offerings, and it is holy of holies, like the sin offering and the guilt offering.  Every male among Aaron's descendants may eat it. It is an eternal law for all generations [that it be taken] from God's fire offerings. Any [food] coming in contact with it shall become holy.

{tab=2nd aliya}

The High Priest's Offering

   God spoke to Moses, saying:
   This is the offering that Aaron and his descendants must bring from the day that [any one of them] is anointed [as High Priest]. It shall consist of 1/10 ephah of wheat meal, and it shall be a daily meal offering, with one half [offered] in the morning, and one half in the evening.

   It shall be prepared with olive oil on a flat pan [after being] boiled [and] baked. It is then to be presented as an offering of [many] wafers of bread, an appeasing fragrance to God.

   It is a law for all time that the anointed priest among [Aaron's] descendants shall prepare it.

   It must be completely burned. [Similarly], every meal offering brought by a priest must be completely [burned] and not eaten.

Laws of Sin Offerings

   God spoke to Moses, telling him to relate the following message to Aaron and his descendants:

   This is the law of the sin offering: The sin offering must be slaughtered before God in the same place that the burnt offering is slaughtered. It is holy of holies.

   [Any] priest [fit] to offer it may eat it. It must be eaten in a holy place, in the enclosure around the Communion Tent.

   Any [food] touching [the sin offering] shall become sanctified.

  If its blood splashes on any garment, it must be washed off in a sanctified area.

   Any clay pot in which it is cooked must be broken. However, if it is cooked in a copper pot, [the pot] may be purged and rinsed with water.

   [Although] it is holy of holies, any male priest may eat it.  However, any sin offering whose blood is brought into the Communion Tent to make atonement in the sanctuary may not be eaten. It must be burned in fire.

Laws of Guilt Offerings

   This is the law of the guilt offering, which is holy of holies. The guilt offering must be slaughtered in the same place that the burnt offering is slaughtered, and its blood must be dashed on all sides of the altar. All the choice parts, such as the broad tail and the fat covering the stomachs, must be presented. The two kidneys and the fat on them along the flanks, and the lobe over the liver near the kidneys, must [also] be removed. The priest must burn [all these] as a guilt offering on the altar, a fire offering to God.

   All the male priests may eat [the rest]. It shall be eaten in a sanctified area, since it is holy of holies. The sin offering and the guilt offering have exactly the same laws insofar as they can be given to [any] priest [fit] to offer them.

   [Similarly], any priest [fit] to sacrifice a person's burnt offering can [share] in the skin of the burnt offering [after] it is sacrificed.

   [The unburnt portion of] any meal offering which is baked in an oven, pan fried, or deep fried shall [also] be given to [any] priest [fit] to offer it.
 [Similarly], any meal offering, whether mixed with oil or dry, shall belong equally to all of Aaron's descendants.

{tab=3rd aliya}

Laws of Peace Offerings

   This is the law of the peace offering that is sacrificed to God.

   If it is offered as a thanksgiving offering, then it must be presented along with unleavened loaves mixed with oil, flat matzahs saturated with oil, and loaves made of boiled flour mixed with oil. The sacrifice shall [also] be presented along with loaves of leavened bread. [All these] shall be presented with one's thanksgiving peace offering.                                                                                                  

   He shall present some of each [of the above four bread] offerings as an elevated gift to God. This shall belong to the priest who sprinkles the blood of the peace offering.

   The flesh of the thanksgiving peace offering must be eaten on the day it is offered. None of it may be left over until morning.

   [However,] if one's sacrifice offering is meant [merely] to fulfill a general vow or a specific pledge, he shall eat it on the same day that he offers his sacrifice, but what is left over may also be eaten on the next day.  [Nevertheless,] what is left over from the sacrifice's flesh on the third day, must be burned in fire. If the person bringing the offering [even plans] to eat it on the third day, [the sacrifice] will not be accepted. It is considered putrid, and it will not be counted in his favor. Any person who eats it will bear his guilt.

   Any [sacrificial] flesh that comes in contact with something unclean may not be eaten; it must be burned in fire. Otherwise, any ritually clean person may eat the flesh. But if any person eats the flesh of a peace sacrifice to God while still in a state of ritual uncleanliness, his soul will be cut off from his people.

   Any person who comes in contact with human uncleanness, or with an unclean mammal or other unclean creature, and then eats the flesh of a peace offering to God, shall have his soul cut off from his people.

   God spoke to Moses, telling him to relate the following to the Israelites:

  Do not eat any of the hard fat in an ox, sheep or goat.  [Even if] an animal is improperly slaughtered or fatally wounded, you may use its hard fat for any purpose you desire, as long as you do not eat it. But anyone who eats the hard fat offered to God in any animal shall have his soul cut off from his people.

   Do not eat any blood, whether from a mammal or a bird, no matter where you may live.  Any person who eats blood shall have his soul cut off from his people.

The Priests' Portion

   God spoke to Moses, telling him to convey the following to the Israelites:

   When anyone brings a peace sacrifice to God, he must bring a special offering to God from it. With his own hands, he must bring the choice parts presented as a fire offering to God on top of the [animal's] chest. He shall wave the chest in the prescribed motions as a wave offering before God.

   The priest shall then burn the choice parts on the altar. The chest [on the other hand], shall belong to Aaron and his descendants.

   The right hind leg of your peace offerings shall [also] be given as an elevated gift to the priest. Any descendant of Aaron [fit to] offer the blood and fat of the peace offerings shall have the right leg as a portion.

   This is because I have taken the chest as a wave offering and the hind leg as an elevated gift from the Israelites, from their peace sacrifices, and I have given [these parts] to Aaron the priest and his descendants. It is a law for all times [that this be taken] from the Israelites.

   This is the [portion] of God's fire offerings [that was given when] Aaron and his sons were anointed, on the day that He brought them forth to be priests to God. On the day that He anointed them, God commanded that this be given to them by the Israelites. It is an eternal law for all generations.

   This then is the law of the burnt offering, the meat offering, the sin offering, the inauguration offering, and the peace offering, which God gave to Moses on Mount Sinai. [It was given] on the day that He commanded the Israelites to offer their sacrifices to God in the Sinai Desert.

{tab=4th aliya}

Installation of the Priests

   God spoke to Moses, saying:  "Take Aaron along with his sons, the vestments, the anointing oil, the sin offering bull, the two rams, and the basket of unleavened bread. Gather the entire community at the entrance of the Communion Tent."

   Moses did as God commanded and the community was assembled at the Communion Tent's entrance.  Moses said to the community, "This is what God has commanded to be done."

   Moses brought forth Aaron and his sons, and immersed them in a mikvah.

   He then dressed [Aaron] with the tunic, belted him with the sash, put the robe on him, and placed the ephod over it. He girded him with the ephod's belt, and tightened it on him.  He then placed the breastplate on [the ephod], and placed the Urim and Thumim in the breastplate.  He placed the turban on [Aaron's] head, and toward his face just below the turban, he placed the gold forehead plate as a sacred coronet. [It was all done] as God commanded Moses.

   Moses took the anointing oil and anointed the tabernacle and everything in it, thus sanctifying them. He sprinkled some of [the oil] on the altar seven times. He then anointed the altar and all its utensils, as well as the washstand and its base, thus sanctifying them.

   He poured some of the anointing oil on Aaron's head, and he anointed him to sanctify him.

   Moses then brought forth Aaron's sons, and he dressed them in tunics, girded them with sashes, and fitted them with hats. [It was all done] as God had commanded Moses.

{tab=5th aliya}

   He brought forth the bull for the sin offering, and Aaron and his sons pressed their hands on its head. Moses slaughtered it and collected the blood. With his finger, he placed [the blood] all around on the altar's protrusions, thus purifying the altar. He poured the [rest of] the blood at the altar s base, thus sanctifying it so that atonement could be offered on it.                                                         

   He took the fat on the stomachs, the lobe of the liver, and the two kidneys along with their fat, and Moses burned them on the altar.  All [the rest of] the bull - its skin, flesh and insides - he burned in fire outside the camp. [It was all done] as God had commanded Moses.

   He brought forth the ram for the burnt offering, and Aaron and his sons pressed their hands on its head.  He slaughtered it, and Moses dashed its blood on all sides of the altar. He cut the ram into pieces, and Moses burned the head, the cut pieces, and the intestinal membrane [on the altar], having [previously] scrubbed the intestines and legs with water. Moses thus burned the entire ram on the altar as a burnt offering. It was an appeasing fragrance, a fire offering to God, [and it was all done] as God had commanded Moses.

{tab=6th aliya}

   He brought forth the second ram, which was the installation ram, and Aaron and his sons pressed their hands on the ram's head. He slaughtered it, and Moses took some of its blood and placed it on Aaron's right ear lobe, on his right thumb, and on his right big toe.

   [Moses] brought forth Aaron's sons, and he placed some of the blood on their right ear lobes, their right thumbs, and their right big toes. Moses sprinkled [the rest of] the blood on all sides of the altar.

   He took the choice portions: The broad tail, all the fat on the stomachs, the lobe of the liver, the two kidneys along with their fat, and the right hind leg.  From the basket of unleavened bread, before God, he took one loaf of unleavened bread, one loaf of oil bread, and one flat loaf, and he placed them on the choice portions and the right hind leg.

   Moses placed all this in Aaron's hands and in his sons' hands, and he waved them in the prescribed motions as a wave offering before God. Moses took it from their hands, and he burned it on the altar together with the burnt offering. This was the installation offering, an appeasing fragrance, a fire offering to God.

   Moses took [the ram's] chest, and made the prescribed motions for a wave offering before God. This was Moses' own portion of the installation ram. [It was all done] as God had commanded Moses.                                                                         

{tab=7th aliya}

   Moses took some of the anointing oil, [together with] some of the blood from the altar, and he sprinkled it on Aaron and his vestments, as well as on [Aaron's] sons and their vestments. He thus sanctified Aaron and his vestments as well as [Aaron's] sons and their vestments.

   Moses said to Aaron and his sons, "Cook the flesh at the Communion Tent's entrance. There you shall eat it, along with the bread in the installation basket. Do it, because I have given instructions that Aaron and his sons eat [these things].  Whatever is left over of the flesh and bread, you must burn in fire.

   Do not leave the entrance of the Communion Tent for seven days, until your period of inauguration is complete. This is because your installation ceremony shall last for seven days. God has commanded that whatever was done on this day must be done [all seven days] to atone for you. Remain at the Communion Tent's entrance day and night for seven days. You will thus keep God's charge and not die, since this is what was commanded."

   Aaron and his sons did all these things, just as God had commanded through Moses.

Б-г обратился через Моше к Аарону и его сыновьям, чтобы передать дополнительные законы, относящиеся к иx служению.

Золу от жертвы всесожжения (ола), сжигавшейся на жертвеннике в течение всей ночи, коген должен был убрать и вынести за пределы стана, предварительно сменив специальные льняные одежды. Это добровольная жертва всесожжения (олат недава), приносимая тем, кто пренебрег позитивной заповедью Торы. Шкура от жертвы всесожжения принадлежала когенам. Огонь на жертвеннике должен был поддерживаться постоянно. Минxа - это хлебный дар, состоявший из муки, масла и специй. Горсть из него воскурялась на жертвеннике, а остальное съедали когены, не давая тесту закваситься. В недельном разделе описаны также хлебные дары, приносившиеся первосвященником Аароном и его потомками каждый день, начиная с момента вступления в должность.

Затем даны законы грехоочистительной жертвы (хатат), приносимой после случайного нарушения запрета Торы, а также правила принесения повинной жертвы (ашам) за прегрешения, связанные с присвоением чужого имущества, злоупотреблением храмовым имуществом, а также в некоторых других случаях. Затем детально описаны разные типы мирных жертв (шламим) и определено, что их мясо можно есть только в ритуальной чистоте, в освященном месте (в последствии - в Иерусалиме) и не позже вечера следующего дня (за исключением благодарственной мирной жертвы (тода), мясо которой необходимо съесть в тот же день до полуночи). При невыполнении одного из вышеперечисленных условий мясо следовало сжечь. От всех мирных жертв необходимо было отделять грудину и голень правой задней ноги для когенов. Еще раз повторен запрет употреблять в пищу кровь и внутренний жир. Затем подробно описано, как Моше исполнил процедуру освящения Шатра и всех его принадлежностей, а также обряд посвящения Аарона с сыновьми в священное служение.

Глава «Цав» («Прикажи») детализирует описание жертвоприношений, поэтому перечисленные в ней заповеди обращены преимущественно к коhаним. Глава содержит два важных предписания для них: каждое утро снимать с жертвенника золу и поддерживать на нем негасимый огонь. Кроме ежедневных жертв, приносимых от всей общины, в главе упомянуты еще три вида жертвоприношений. Два из них касаются только священнослужителей: начинающие служить коhаним обязаны принести специальную мучную жертву посвящения, а коhен гадоль — первосвященник — должен ежедневно приносить такую же жертву за себя. Третья описанная в главе жертва касается всех евреев: каждый избавившийся от опасности обязан приносить благодарственное приношение — разновидность жертвы шламим. В главе рассмотрены законы, касающиеся съедания мяса жертвы. Это запрет есть его после указанного времени или в неуказанном месте и употреблять в пищу кровь и определенную часть жира животного. Последние два запрета касаются не только приносимой жертвы, но всякой пищи еврея вообще. Они входят в правила кашрута. Завершается глава описанием церемонии и жертвоприношений, которыми Моше подготовил Аhарона и его сыновей к предстоящему им служению в Храме.

В этой главе мы впервые при чтении Торы встречаемся с законами о посуде, в которой готовится еда. Говорится об этом в связи с варкой мяса жертвы.

«И глиняный сосуд, в котором она варилась, должен быть разбит; если же в медном сосуде варилась, то он должен быть вычищен и промыт водой» (6:21).

Действия, которые Тора предписывает совершить с посудой, явно не связаны с гигиеной. Иначе зачем бы разбивать глиняные горшки? Чистоты ради посуду можно и вымыть. Действия, о которых здесь идет речь, называются кашерованием.

До сих пор из законов о еде мы встретили в Торе лишь запрет на употребление в пищу части от живого (глава «Ноах» книги «Брешит») и на смешивание мясного и молочного (глава «Мишпатим» книги «Шмот»), а также запрет на кровь и сало в главе «Ваикра» и в этой главе — «Цав». Предваряя детальный разговор о кашерной пище (он начнется в следующей главе — «Шмини»), Тора сначала говорит о кашерности посуды.

Вам, конечно, известно, что существует такое физическое явление — диффузия, проникновение частиц одного тела в другое. Как бы мы ни мыли посуду, какие-то частицы пищи, проникшие в ее стенки, не вымываются. Если мы пользуемся при готовке посудой, в которой раньше варили запрещенное по законам Торы, то частицы запрещенной еды выделяются из стенок и присоединяются к тому, что готовится сейчас. Это делает пищу некашерной.

Приведенный выше стих и говорит о том, как этого избежать, то есть как откашеровать посуду. Но почему об этом заходит речь в связи с жертвоприношениями? Ведь очевидно, что в жертву приносились кашерные животные и убой их осуществлялся по всем правилам. Дело в том, что мясо жертвы разрешено в пищу только в течение определенного времени. После этого срока оно становится некашерным. Соответственно утрачивает кашерность и посуда, в стенки которой впитались его частицы.

Поддается кашерованию лишь металлическая и деревянная посуда.

Как Тора указывает на это? В стихе сказано: глиняный сосуд — разбить, медный — промыть водой. В стенки глиняной посуды частицы проникают так глубоко, что извлечь их оттуда невозможно. Когда речь идет не о Храме, а о домашнем хозяйстве, ее не обязательно разбивать, но нельзя пользоваться ею для готовки и хранения пищи. Медная же — и это распространяется на всякий металлический сосуд — может быть откашерована. О деревянной посуде в Пятикнижии не говорится, но о ее кашеровании идет речь в Устной Торе.

Как же кашеровать посуду? Для начала ее надо попросту тщательно вычистить. А затем…

В Талмуде существует интересное правило: «При тех же условиях, при которых частицы впитываются, они выходят наружу». На иврите это правило звучит так: ке боло — ках полто («как поглощает, так и выбрасывает»).

Посуду, в которой варили некашерную пищу в жидкости, можно очистить (не раньше, чем через сутки после варки) с помощью кипящей воды. Воду надо налить доверху и довести до кипения. Когда она закипит и перельется через край, посуда откашерована. Обычно вода частично испаряется и потому не выплескивается. Чтобы она все-таки выплеснулась, нагревают камень или кусок металла и бросают в кипящую воду. Теперь можно быть уверенным, что кипяток очистил всю посуду целиком.

Если некашерную пищу не варили, а жарили или пекли, например на шампуре или на сковороде, — этот предмет, вымытый и вычищенный, надо раскалить докрасна. После этого можно им пользоваться.

Стеклянную посуду кашеруют лишь при условии, что ею не пользовались для горячей пищи, и только в крайних случаях, если нет никакой возможности раздобыть другую. Делается это так: сосуд наполняют водой, спустя чуть более суток ее выливают и наливают свежую. Такая процедура повторяется трижды. После этого посуда откашерована.

Можно кашеровать и так. Наполнив водой большую кашерную кастрюлю или горшок, надо вскипятить ее и опустить туда металлические кастрюли меньшего размера. Ложки, ножи, вилки, деревянную посуду тоже кашеруют этим способом. Потом их сразу извлекают, промывают холодной водой — и все откашеровано.

Здесь изложены только общие принципы кашерования. Есть множество деталей и частных случаев, требующих квалифицированного совета, за которым надо обратиться к раввину.

Есть у евреев в месяце адар особый, удивительный праздник. Называется он Пурим, от слова пур — «жребий». В день Пурима 2350 лет назад евреи разрушили козни своего злейшего врага hамана, задумавшего полностью уничтожить еврейский народ и вплотную приблизившегося к осуществлению своего замысла.

В тот год, когда я писал эту главу, Пурим выпал на неделю чтения главы «Цав». Мне захотелось немного поговорить с моими читателями об этом празднике и поделиться с ними воспоминаниями об одном Пуриме. Они так мне дороги, что я решил сохранить их в этой книге.

Неправы те, кто считает, что чудеса с нашим народом происходили только в древности. Они происходят и сейчас, просто мы в своих повседневных заботах и с нашей привычкой находить всему естественное объяснение не всегда их замечаем и признаем.

Начало пятьдесят третьего года. Страшные дни января. Сталин дал сигнал к «окончательному решению еврейского вопроса» в СССР: в центральной печати одновременно появились сообщение ТАСС «Арест группы врачей-вредителей» и статья «Убийцы в белых халатах». И, как некогда во времена hамана, ужас перед неминуемым, казалось, истреблением поселился в сердцах евреев.

Мне очень хочется, чтобы люди, которые, может быть, никогда не видели этого сообщения и которым, наверно, никогда не придется ворошить архивы, ознакомились с этим чудовищным документом. Привожу его здесь полностью.

Некоторое время тому назад органами Государственной безопасности была раскрыта террористическая группа врачей, ставивших своей целью, путем вредительского лечения, сократить жизнь активным деятелям Советского Союза.

В числе участников этой террористической группы оказались: професор ВОВСИ М.С., врач-терапевт; профессор ВИНОГРАДОВ В.Н., врач-терапевт; профессор КОГАН М.Б., врач-терапевт; профессор КОГАН Б.Б., врач-терапевт; профессор ЕГОРОВ П.И., врач-терапевт; профессор ФЕЛЬДМАН А.И., врач-отоларинголог; профессор ЭТИНГЕР Я.Г., врач-терапевт; профессор ГРИНШТЕЙН А.М., врач-невропатолог; МАЙОРОВ Г.И., врач-терапевт. Документальными данными, исследованиями, заключениями медицинских экспертов и признаниями арестованных установлено, что преступники, являясь скрытыми врагами народа, осуществляли вредительское лечение больных и подрывали их здоровье.

Следствием установлено, что участники террористической группы, используя свое положение врачей и злоупотребляя доверием больных, преднамеренно злодейски подрывали здоровье последних, умышленно игнорировали данные объективного обследования больных, ставили им неправильные диагнозы, не соответствовавшие действительному характеру заболеваний, а затем неправильным лечением губили их.

Преступники признались, что они, воспользовавшись болезнью товарища А.А. Жданова, неправильно диагностировали его заболевание, скрыв имевшийся у него инфаркт миокарда, назначили противопоказанный этому тяжелому заболеванию режим и тем самым умертвили товарища А.А. Жданова. Следствием установлено, что преступники также сократили жизнь товарища А.С. Щербакова, неверно применяли при его лечении сильнодействующие лекарственные средства, установили пагубный для него режим, стремились сократить жизнь советских руководящих военных кадров, вывести их из строя и ослабить оборону страны. Они старались вывести из строя маршала Василевского А.М., маршала Говорова Л.А., маршала Конева И.С., генерала армии Штеменко С.М., адмирала Левченко Г.И. и других, однако арест расстроил их злодейские планы и преступникам не удалось добиться своей цели.

Установлено, что все эти врачи-убийцы, ставшие извергами человеческого рода, растоптавшие священное знамя науки и осквернившие честь деятелей науки, — состояли в наемных агентах у иностранной разведки.

Большинство участников террористической группы (Вовси М.М., Коган Б.Б., Фельдман А.И., Гринштейн А.М., Этингер Я.Э. и др.) были связаны с международной еврейской буржуазно-националистической организацией «Джойнт», созданной американской разведкой якобы для оказания материальной помощи евреям в других странах. На самом же деле эта организация проводит под руководством американской разведки широкую шпионскую террористическую и иную подрывную деятельность в ряде стран, в том числе и в Советском Союзе.

Арестованный Вовси заявил следствию, что он получил директиву «об истреблении руководящих кадров СССР» из США от организации «Джойнт» через врача в Москве Шимелиовича и известного еврейского буржуазного националиста Михоэлса. Другие участники террористической группы (Виноградов В.Н., Коган М.Б., Егоров Н.И.) оказались давнишними агентами английской разведки.

Следствие будет закончено в ближайшее время.

(ТАСС) 13 января 1953 г.

Сразу после появления зловещей статьи о «врачах-убийцах» евреев стали увольнять с ответственных должностей. Помню, в Казани был институт усовершенствования врачей трех соседних автономных республик — Татарии, Чувашии, Мордовии, — так там из двадцати пяти профессоров-евреев уволили двадцать четыре. Под разными предлогами, включая «плохую подготовку кадров»…

Мой приятель Пинхасик, чудесный, золотой человек, всю жизнь проработал на авиационном заводе, кажется, заместителем директора. Его сняли с формулировкой «за неумение работать с людьми». С беднягой от обиды и переживаний случился инсульт, он тронулся рассудком, пытался покончить с собой (к счастью, неудачно). Благословенна его память.

В газетах каждый день появлялись захватывающие фельетоны с совершенно детективным сюжетом, написанные весьма талантливо: то вдруг оказывалось, что некий инженер, рационализатор и изобретатель, принесший стране немалую пользу, — ловко замаскировавшийся английский шпион, — «Предатель Антонов (Финкельштейн) предстал перед судом и получит по заслугам»; то выяснялось, что известный профессор, не раз награжденный за свои открытия, тайком травил ядами людей и скот: «Враг народа Владимиров (Кац) отстранен от работы, и его ждет достойное возмездие».

Закрыли еще остававшиеся синагоги и конфисковали все их имущество — книги, свитки Торы. Выслеживали места, где евреи тайно собирались на молитву. Стали хватать и тех, у кого молились, и тех, кто помогал организовать эти группы.

Не будь я евреем, я, может быть, и сам поверил бы подобным обвинениям: очень уж много фактов, имен, улик, а главное — все… признались! Мы понимали, что обвинения можно сфабриковать, но не настолько же!

Как-то в исправительно-трудовой колонии, где я тогда находился, один заключенный-еврей спросил меня: «Ицхак, почему профессора-евреи затеяли такую гадость?» Я сказал, что считаю все это неправдой. Он возмутился: «Во всем тебе поверю, но только не в том, что это фальшивка!»

По всей территории лагеря на протянутых по диагонали веревках развесили красочные рисунки. Врачи в белых халатах, с профессорскими бородками цепко держат ребенка. Льется кровь. Внизу — подпись: «Врачи-убийцы». Когда я оказывался подле этих «художеств», меня непременно окликали: «Ну, Абраша, что твои врачи вытворяют с нашими детьми?»

Иногда к заключенным приходили с воли родственники с передачами, обычно — люди из поселков, расположенных под Казанью. Помню, как одна симпатичная шестнадцатилетняя девушка рассказала брату, что их районный детский врач-еврейка повесилась после того, как умерли тридцать пять детей, которым она делала уколы. Один парнишка принес передачу брату и между прочим сообщил, что поймали шестерых инженеров-евреев при попытке взорвать завод сельскохозяйственных машин. Когда я попытался выразить сомнение, все на меня набросились: «Неужто эти люди станут выдумывать?» Чувствовалось, что обитатели поселков готовы разорвать на куски «врагов народа». Стоило в лагере одному еврею подойти к другому, тут же раздавалось: «Ну, “Джойнт” уже в полном составе». А о «Джойнте» — Обществе помощи нуждающимся евреям — чего только не сообщали: оно и колорадского жука забрасывает в Советский Союз вместе с посылками, и шпионов и диверсантов вербует…

Носились упорные слухи, которые потом подтвердились, что готовится выселение всех евреев: части — в Верхоянский край, где температура падает до минус шестидесяти восьми градусов по Цельсию, а части — на Дальний Восток. Во всех учреждениях уже были отложены личные дела евреев. Их ждали специально выстроенные бараки. В ООН даже поступил запрос Вышинскому, зачем строят бараки, но он толком так и не ответил. Запланировано было в пути, на остановках, дать возможность народу «отомстить врагам». Предполагалось довезти до места примерно половину, а остальных уничтожить по дороге. Мне рассказал один еврей, бывший полковник Лебедев, живущий сейчас в Иерусалиме, что ему пришлось хлопотать о квартирах для военнослужащих в Вильнюсе. В горсовете, не зная, что он еврей, ему сказали, что скоро освободится много квартир, так как нежелательные элементы будут выселены. Он видел готовые к отправке эшелоны для этих «нежелательных элементов». Евреи чувствовали: готовится что-то страшное…

Яков Айзенштат, известный московский адвокат, в своей книге «О подготовке Сталиным геноцида евреев» (Иерусалим, 1994), ссылаясь на объективные документальные сведения, представленные Н.Н. Поляковым, бывшим сотрудником органов государственной безопасности и аппарата ЦК КПСС (перед кончиной Поляков, долго и тяжело болевший, решил рассказать об известных ему фактах), пишет: «Решение о полной депортации советских евреев было принято Сталиным в конце 40-х — начале 50-х годов. Для руководства этой акцией была создана комиссия по депортации, подчинявшаяся только Сталину. Председателем комиссии по депортации Сталин назначил М.А. Суслова, а секретарем — Н.Н. Полякова. Для размещения депортированных в Биробиджане и других местах форсированно строились барачные комплексы по типу концлагерей, а соответствующие территории разбивались на закрытые, секретные зоны. Одновременно составлялись по всей стране списки (отделами кадров — по месту работы, домоуправлениями — по месту жительства) всех лиц еврейской национальности, чтобы никого не пропустить. Было два вида списков — на чистокровных евреев и на полукровок. Депортация должна была осуществиться в два этапа: чистокровные — в первую очередь, полукровки — во вторую…»

Как свидетельствует Н.Н. Поляков, депортацию было намечено осуществить во второй половине февраля пятьдесят третьего года. Но вышла задержка — не с концлагерями (барачное строительство не было завершено и наполовину, но это никого не смущало), а с составлением списков. Поэтому Сталин установил жесткие сроки: суд над врачами — пятого-седьмого марта, а казнь — одиннадцатого-двенадцатого.

Все железные дороги были приведены в готовность…

Уже было назначено, кому погибнуть от «народного гнева», кому достанутся коллекции евреев-коллекционеров, кого ждали освобождающиеся квартиры…

Бывший председатель Совета Министров СССР Н.А. Булганин подтвердил, что судебный процесс над врачами должен был завершиться смертными приговорами, что готовы были документы и о высылке в Сибирь и на Дальний Восток всех евреев.

Суд над «врачами-убийцами» был назначен на шестое марта. Обвиняемые признались, обвинения доказаны. Врачей повесят на Красной площади. Население бурно выразит свое возмущение — и машина выселения евреев заработает. И вдруг — смерть Сталина пятого марта! Новые руководители СССР не знали, как поступить, и где-то через две-три недели впервые за всю свою историю коммунистическая партия СССР признала, что допущена ошибка!

Вспоминаю те дни. Праздник Пурим выпал на двадцать восьмое февраля пятьдесят третьего года; это был субботний вечер. Я собрал кого мог и вечером, после поверки, часов в семь, стал своими словами пересказывать евреям-заключенным свиток Эстер. Люди внимательно слушали про Мордехая и hамана, Ахашвероша и Эстер. Я говорил о том, что евреи обязались помнить и отмечать Пурим как большой праздник, что эти дни не забудутся никогда, память о них будет жива во всех поколениях, что Всевышний хранит Свой народ.

И вдруг один из слушателей, Айзик Миронович, накинулся на меня:

— Что ты нам майсес (байки) рассказываешь? Где твой Всевышний? Еще немного — и от евреев Союза только пыль останется! Врачи признались. Бараки построены. Масса народу арестована. Кто все это остановит?

— Не спеши оплакивать, — ответил я ему. — Конечно, положение у нас очень тяжелое, но hаман тоже успел разослать приказы об уничтожении евреев в сто двадцать семь областей.

— Что ты сравниваешь! То какой-то hаман, а то Сталин! Все, что Сталин ни задумывал, по его вышло. Миллионы людей погубил, а коллективизацию провел, всех мужиков России сумел превратить в рабов. А в тридцать седьмом что он сделал? Уничтожил самых талантливых и преданных коммунистов, религиозных деятелей, раввинов, да просто невинных людей, ничего не знавших о политике, — около восемнадцати миллионов. Войну выиграл, а после войны сколько народу выселил! Крымских татар, например…

Я ответил:

— С крестьянами получилось, с татарами получилось, но с евреями не получится. Все в руках Всевышнего, «не дремлет и не спит Страж Израиля» . Сталин не более чем человек — басар ва-дам!

— Но он крепок, как железо, хотя ему уже семьдесят три!

— Мы не знаем, что будет с басар ва-дам через полчаса.

Айзик Миронович плюнул и ушел. Назавтра он искал меня по всему лагерю.

— Слушай, Ицхак, ты хорошо сказал: «Не знаем, что будет с басар ва-дам через полчаса». Один вольный инженер слышал по немецкому радио, что в ночь с двадцать восьмого февраля на первое марта в восемь часов двадцать три минуты у Сталина произошло кровоизлияние в мозг и он лишился речи. Врачи говорят — близок к смерти. А пуримскую историю ты кончил рассказывать без десяти восемь, ровно за полчаса до того! Я никогда этого не забуду!

Он действительно не забыл. После всех передряг приехал Айзик в Израиль и поселился в Наhарии. Случайно мы встретились в Иерусалиме, и он рассказал мне, как ему предложили работать в таком месте, где надо нарушать субботу. Айзик, несмотря на щедрые посулы, отказался.

Как только я услышал, что Сталин тяжело заболел, тут же стал читать псалмы, чтобы ему скорее пришел конец. Я читал их три дня подряд днем и ночью и перестал, когда узнал, что злодея уже нет в живых.

И еще несколько слов о возмездии. Пятого марта официально объявили о смерти Сталина. На похороны приехал президент Чехословакии Клемент Готвальд, незадолго до того расстрелявший по делу Рудольфа Сланского (Генерального секретаря ЦК Компартии Чехословакии) одиннадцать человек, среди которых были и очень крупные государственные деятели: министр внутренних дел, министр внешней торговли и другие. Их обвинили в том, что они выпустили в Израиль сто тысяч евреев. Готвальд скоропостижно скончался прямо в день приезда, по официальной версии — от воспаления легких, и был похоронен одновременно со Сталиным. В те дни все мои приятели, даже неверующие, спорившие когда-то со мной, подходили и жали мне руку: «Ицхак, ты прав. Есть Б-г. Все, что случилось, иначе как наказанием, посланным от Него, не объяснишь. Это и слепому видно». А между тем среди них были всякие люди: кто-то сотрудничал с Лениным в девятнадцатом году, кто-то закрывал синагоги в Витебске в двадцать третьем, двое долго работали в НКВД в Киеве и Минске, один «во имя революции» отправил за решетку собственных родителей…

Кстати, и врач Л. Тимашук, написавшая донос о врачах-вредителях, погибла в автомобильной аварии, может быть, не случайной.

А.И. Солженицын в «Архипелаге ГУЛАГ» (т. 1, ч. 1), отмечая систематичность, с какой сталинские аресты проходили по всем слоям населения, пишет: «В последние годы жизни Сталина определенно стал намечаться и поток [в лагеря. — И. З.] евреев (с пятидесятого года они уже понемногу тянулись как космополиты). Для того было затеяно и дело врачей… Однако это стало его первым в жизни сорвавшимся замыслом [выделено нами. — И. З.]. Велел ему Б-г… выйти из ребер вон».

Сказано в Талмуде: еврей, который судится с неевреем, должен постараться оттянуть суд до месяца адар, потому что в дни адара потерпели поражение все те, кто готовил убийство евреев. О том, что у Сталина кровоизлияние в мозг произошло в адаре, мы уже говорили. Но вот не все, скажем, знают, что и немцы под Сталинградом были окончательно разбиты к первому дню месяца адар. Гитлер объявил этот день траурным. Кстати, недавняя война в Персидском заливе тоже прекратилась в Пурим, внезапно и неожиданно, когда ничто не предвещало ее конца.

Семь дней — с двадцать третьего по двадцать девятое адара Аhарон и его сыновья готовились к служению в Храме. Все эти семь дней они были прихожанами, а Моше — священнослужителем. Он сам надевал на Аhарона и его сыновей полагающиеся им одеяния, один, без чьей-либо помощи, приносил все жертвы, требуемые законом для освящения Храма и коhаним, ежедневно разбирал и собирал Мишкан, очищал от золы жертвенник.

В главе «Тецаве» книги «Шмот» уже говорилось об этих семи днях освящения. Но там это — приказ, а в нашей главе — описание исполнения этого приказа.

Семь дней Аhарон и его сыновья усваивали урок священнослужения, который давал им Моше, еще и еще раз продумывали всю свою жизнь, ежедневно приносили жертву и за совершенные грехи (хатат), и за несделанные добрые дела (ола), и благодарственную жертву за то, что они удостоились служить в Храме.

На восьмой день — в день открытия Храма — они приступили к самостоятельному служению.

Demo content for slide 2